Книга
Первый день в американской тюрьме.

Первый день в американской тюрьме.

Арест в самолёте перед вылетом, заднее сиденье большого чёрного джипа, не проходящий звон в ушах, наручники, въевшиеся в запястья, здание FBI, досмотр, сдача личных вещей.

Я впервые снял свой нательный крестик и отдал им. Я не хотел признавать, что все это происходит наяву.


Последние четыре часа прошли как в тумане. Я не верил, что все это происходит со мной, все это сон, но в глубине души я знал, все это было правдой.

Все это - реальность, которую создал я.

Громкий лязг тяжёлой металлической двери и глухой, грубый звук закрывающегося засова.

Громкий лязг тяжёлой металлической двери и глухой, грубый звук закрывающегося засова.
Все, я внутри. Я - тот, кто еще пять часов назад располагался на сиденье боинга, вылетавшего в Москву. Хорошо одетый, с деньгами в сумке и полный уверенности в себе и в надежности мира вокруг. Гордый, наглый, самоуверенный и вольный делать все, что хочется, пацан. Сейчас я стоял посреди тюремной камеры и за моей спиной вместе с закрывающейся дверью оборвалась тонкая нить, связывающая свободу и ее отсутствие.

Глаза закрыты, в ушах не проходящий звон, чувствую затхлый запах сырости и чего-то ещё, неприятного, заношенного. Это была моя роба арестанта - jumpsuit.

Открываю глаза и звон в ушах исчезает, туман рассеивается, появляется картинка, я вижу все четко и ясно. Плохо освещённое помещение не больше четырёх квадратных метров. Справа от меня металлическая конструкция причудливой формы. Это соединённое воедино зеркало, переходящее в раковину, которое в свою очередь переходит в унитаз. В метре от него двухъярусная металлическая кровать.

Из угла, где кровать касается стены, тонкой струйкой льётся лучик дневного света. Я не поверил, что это окно. Окна большие, в них видно улицу, небо, людей. В этом же окне не было видно ничего. В ширину оно было не больше десяти сантиметров. Мутное, исцарапанное, оно еле пропускало что-то, напоминающее о свободе.

Я подошёл к нему вплотную и увидел очертания улицы, на которой закат играл тенями идущих по своим делам свободных людей. Всем своим нутром я захотел к ним. Собрав всю силу в руках, я упёрся ими в стену, обрамляющую окно и стал что есть мочи раздвигать их, тужась изо всех сил, крепко сжав зубы, мыча от злости и бессилия, я пытался разорвать бетонные плиты.

На долю секунды я даже поверил, что стены поддались мне, но нет.
Обессилев, я сполз по стене вниз. В горле стоял ком.
Сдержусь и на этот раз, подумал я.

И не такое терпел. Но мокрые глаза уже стали искажать реальность вокруг. Я не стал их вытирать, ибо чистым не затуманенным взглядом смотреть на беспечный Нью-Йоркский закат было невыносимо.

========

📢 Понравилась статья? Поделись ей со своими друзьями!